Чайная церемония с Натальей Брежневой

Наталья Брежнева

Художник, фотограф, арт-менеджер галереи современного искусства Ларисы Депершмидт

HOMO FILMING,

ИЛИ ЧЕЛОВЕК СНИМАЮЩИЙ

Творческий портрет Натальи Брежневой

Аккумуляция художников не является единственной сферой интересов Натальи. Она занимается фотографией, рисует картины и лепит из глины, реализуя собственной жизнью уже, наверное, клишированное выражение: «художник – это тот, кто создаёт». И любое создание, любой материал, попадающий в её руки, становится артефактом искусства, влияющим на творческую – орнаментальную часть – архитектоники нашего города, испытывающего в последнее десятилетие своеобразный Ренессанс.
Эксперименты Натальи Брежневой в фотографии не являются хорошо знакомой стороной её
сформировавшегося профессионального образа, хотя сами собой представляют интересный феномен регионального искусства – конспектирование фактуры лиц и пейзажей, свето-цветовой палитры. Чтобы определиться с тем, кем является Наталья Брежнева как фотограф, давайте постараемся проследить её художественное становление в этом направлении.

Наталья Брежнева – одна из ярких представительниц, формирующих челябинское арт-пространство. Выступая в роли арт-директора и организатора выставок, Наталья Брежнева способствует формированию статуса Larisa Depersmidt gallery – наверное, единственного открытого южноуральского пространства, знакомящего гостей с феноменом региональной разностилевой живописи – как места «центрирования» городского искусства.

Говоря об особенностях фотографии, любой исследователь этого явления неизбежно задаётся вопросами: какое место ей отводится в современном искусстве и, что важнее, какой язык может быть исчерпывающ по отношению к конкретному продукту фотоаппаратного щелчка? Латентной и от этого не менее требовательной остаётся всё-таки языковая номинация фотографических образов, требующих обозначения, артикулирования – того, что стремится – неважно, желанием фотографирующего или самого фотографируемого – не быть похожим на конструкцию «это – как», «так же, как и» и т.д. Этот вопрос действительно требует особого рассмотрения – неслучайно Валерий Савчук указывает, что к современной фотографии не применимы выражения «маленькая смерть» или «убийство мгновения». Что же тогда остаётся на её доле? Возможно, в этом ключе идея о фотографировании как процессе конституирования нового бытия – бытия динамического визуального образа – не кажется настолько уж абсурдной. И любой художник, старающийся создать подобный эффект, в конечном счёте занимается вечным избеганием фотографического «насилия» – искусственного умертвления образа за счёт принудительной рокировки потенциальных объектов, попадающих в объектив камеры.
Именно в этом искусстве избегания Наталья Брежнева выглядит максимально естественно. Органично. Динамично. Открыто.

МОНОХРОМНЫЙ ВСПЛЕСК

Фотографией Наталья Брежнева начала заниматься с 2015 года, когда поступила в ЧГИК на продюсера кино. По большому счёту реализация Натальи как фотографа – это путь «от – к», что является естественным процессом как для классиков искусства фотографии, так и для современных художников, чьи работы только начинают появляться на галерейных выставках.
Продюсерство кино – хорошая стартовая позиция для фотографа, поскольку, сумев выработать умение разложения хрестоматийной динамики изображений формата 16x9 на атомарные – фотографически ценные – составляющие, художник способен увидеть изменение фактуры, гибкости каждого образа. По крайней мере начинает ценить их самодостаточность. Сама Наталья этот навык не абсолютизирует и не помещает свои работы в институциональные рамки:

«С того времени [прим. 2015 г.] весь первый курс мы отрабатывали технические навыки как фотографы и операторы. Тогда я и увлеклась фотографией – снимала все подряд. Мне бы не хотелось называть то, что я делаю, профессией, потому что я всегда переживала, что если перенесу фотографию из области хобби в рутинную работу, то моё отношение [прим. к фотографии] изменится, а внутренняя свобода ограничится».

И категория свободы для Натальи – концептообразующая для всех уровней и этапов выстраивания «реальности» фотографии. Позднее её творчество в значительной степени синхронизируется с ренессансным периодом Михаила Пикалова – минималистичные чёрно-белые образы, раскрывающие синхронию геометрии и света, её формирующего. Отсутствие цвета – точнее отрицание полицветового изображения – акцентирует внимание на сложности композиции и движения, застывшего в форме. Монохромность работ Натальи Брежневой, как и Михаила Пикалова, – это демонстрация амбивалентности мира, синхрония отношения объекта и тени, камеры и изображения.

Чёрно-белые изображения не являются простым способом устранения цветового насилия. Наталья раскрывает в монохромных фотографиях индивидуальное событие, составляющее художественный конфликт:

«Чёрно-белые фотографии симпатизируют мне спецификой фокуса внимания, направленного на композицию и главный объект. Ничего не мешает погружению в эту внутреннюю историю, спрятанную в кадре».

Стоит сказать, что творчество Натальи Брежневой начиналось не с чёрно-белой фотографии. Её художественные поиски и эксперименты, безусловно продолжающиеся и по нынешнее время, знаменуют «цветовой» период – препарирование геометрии, которую как раз-таки можно увидеть в монохроме Натальи, и чистого света.
Попробую предположить, что творческая акцентуация цвета в фотоаппарате Натальи Брежневой – это попытка поиска «проскальзывающей» идентичности, той онтологической самости, микроскопические черты, тени или воспоминания которой способно зафиксировать изображение. Представьте, что вы сфотографировали облако. Может ли одна фотография продемонстрировать его движение? Если уж постановка такой задачи является и не невыполнимой, то требует особой изобретательности и новаторства для реализации. А стоит ли говорить вообще о том, как снимается «человековость» отдельно взятого человека?
Свет у Натальи Брежневой вскрывает сложные отношения жизни и пластики, порождённой желанием преодоления смерти. Неслучайно она воспринимает искусство фотографии как возможность «архивации собственных воспоминаний». Память – это содержательно-визуальный модус вспышки, кнопочного щелчка, позволяющего «вернуться и увидеть то, что было забыто».
Здесь вопрос «Кто он – “я”?» не является стилистической фигурой. Это непосредственная художественная стратегия: словно бы вернувшись через фотографию к собственному метафизическому «дому», к самому себе предыдущей эмоциональной и интеллектуальной конфигурации, ты понимаешь – теперь я здесь.
И какое вообще бывает у фотографии «я» и «здесь»? Но вариантов на самом деле бесчисленное множество: девушка, прячущаяся от утреннего солнца в помятое за ночь одеяло, съеживается, точно мёртвая балерина; мальчик с яблоком на голове, щурящийся от попадающего света в глаза (кстати, что это как не аллюзия ключевого образа магриттовской живописи?); или – уже не портретная – манифестация деформирования форм потрескавшихся сидений, ещё хранящих тканевую память последнего пространственного владельца. И сложность последнего в латентном противоборстве фактуры и тела, создающем эффект больничной мерзлоты.

Как-то Анри Картье-Брессон сказал: «Ваши первые 10000 фотографий – Ваши худшие». Работы Натальи Брежневой в этом отношении – показатель иного периода фотографа – следующих десяти тысяч проницательности и органичности.

Фильм-портрет